Китайское проникновение в Северную Корею
 




Rambler's Top100Rambler's Top100



 
 



   
 
Главная » Северная Корея (2006 г.) » Китайское проникновение в Северную Корею

Северная Корея переживает настоящий бум, связанный с изучением иностранных языков. Знание английского, русского или французского раньше всегда было залогом получения престижного места работы в КНДР. Сегодня же выбором многих молодых людей становится китайский, который уже почти превратился в адекватную замену английскому.

Общий объем торговли между Северной Кореей и Китаем во второй половине 2000 года равнялся 172,83 миллиона долларов, что на 14,9% выше показателя предыдущего года. Продемонстрированный рост импорта с влиятельным соседом шел вразрез с тенденцией постепенного затухания торговой активности страны в 90-х. Однако динамика величины экспорта продукции КНДР в Китай сохранила снижающийся характер (на 20,8% по сравнению с 1999), что объясняется тем фактом, что товары, имеющие какую-либо коммерческую ценность, в Северной Корее почти не производятся.

Основными статьями экспорта в 2000 являлись пиломатериалы ($2,54 миллиона), железо и сталь ($2,89 миллиона), бензин ($1,12 миллиона) и рыбная продукция ($570 тысяч). Деревообрабатывающая промышленность сильно пострадала (падение экспорта древесины на 29,8%) из-за эмбарго корейского правительства. В то же самое время динамика импорта преодолела отрицательную тенденцию (его размер сократился с 1998 по 1999 на 17%) и приобрела стабильный возрастающий характер (рост на 19,8%). Более других вырос в 2000 году импорт зерна (48,6%), продукции органической химии (28,5%), машиностроения (62,9%), электроприборов (73,3%) и оружия (356,1%). Импорт зерна был во многом спровоцирован обширной экономической помощью Китая, оказанной Пхеньяну, а увеличение ввоза машин, электрических приборов и органической химии свидетельствует о последовательном возрождении тяжелой промышленности Северной Кореи. Усиление сотрудничества КНДР с Сеулом в области сельского хозяйства стало причиной спада в торговле с Китаем удобрениями (падение на 58,4%), а также растительными и животными жирами (52,3% спад).

В 2003 году Ким Чен Ир тайно посетил Китай, чтобы ознакомиться с Шенджингской экономической зоной для разработки модели собственной. Там он обсудил возможность открытия SPA в Сануджи недалеко от китайского города Дандонг. Китай же настаивал на открытии SPA в Кеасонге, на границе с Южной Кореей. Правительство КНДР решило действовать вопреки требованиям китайской стороны без предварительного предупреждения. Планировалось, что система SPA в Сануджи будет создаваться по европейскому образцу с разделением исполнительной, законодательной и судебной власти, введением свободы печати, передвижения, освобождением от налогов, что сделает данную СЭЗ даже более привлекательной для иностранцев, чем Гонконг. Для Китая появление такой зоны в Сануджи оказало бы серьезное давление на медленно двигающиеся экономические реформы. В конце концов свободная экономическая зона отвлечет на себя не только финансовые ресурсы Японии и Южной Кореи, но и Китая, на что последний первоначально не рассчитывал. Это будет означать огромный отток капитала из Китая в КНДР как легальными, так и нелегальными путями, а также значительное сокращение инвестиций в Китай из Японии и Республики Кореи. Чтобы предотвратить данные последствия Пекин и Сеул открыли в Дандонге специальный промышленный окргу.

Китайское присутствие в Северной Корее увеличивается с каждым годом. В 2004 размер прямых инвестиций в экономику КНДР достиг 50 миллионов долларов США, а в 2005 возрос до отметки 85-90 миллионов, то есть всего лишь за два года этот показатель экономического сотрудничества увеличился более чем в 80 раз! В 2005 объем торговли между странами составлял приблизительно 1,5 миллиардов долларов, что не является, естественно, астрономической суммой по стандартам мирового товарооборота, но делает Китай крупнейшим партнером Севера на современном этапе развития. Доля в совокупной иностранной торговли КНДР его могущественного соседа равняется почти 48% и неуклонно растет. Если взять во внимание еще и поток инвестиций, тогда участи Китая в экономических связях Кореи и того выше – 85%.

Китайские торговцы составляют подавляющую массу народа на рынках и казино, открытых лишь для иностранцев, они же участвовали в открытии в Пхеньяне первого супермаркета, главного торгового помещения в Северной Корее. Такой подъем китайско-корейских взаимоотношений с беспокойством воспринимают на Юге, так как экономическая деятельность в КНДР никогда не была прибыльной и потому определялась политическими мотивами. Неудивительно, что активность Китая видится в Сеуле в качестве способа расширить влияние в регионе, и было окрещено южнокорейскими и японскими журналистами «постколониальным толчком» Китая в направлении Северной Кореи.

У этой тревоги есть серьезные основания. Во-первых, у Китая существуют причины поддерживать экономику КНДР на плаву, а во-вторых, способность к этому. Объяснить такое поведение можно лишь противостоянием с Соединенными Штатами, которое хоть и не принимает размаха Холодной войны, но все же имеет место.

Объединение двух государств Корейского полуострова (если оно вообще произойдет) наверняка поставит новое государство под мощное влияние США, а возможно, предоставит и базу для расширения военного присутствия. Ничего кроме ослабления стратегических позиций это Китаю не принесет. Такая ситуация уже была причиной решительных действий китайских властей в 1950-м.

Еще одним стимулом для расширения воздействия на корейскую экономику является забота о внутренней стабильности своего режима. Крах коммунистической системы в соседней стране способен усилить напряженность в Китае. Если Пхеньян и далее будет постоянно получать двухмиллиардные субсидии от китайского правительства, корейские правящие руги могут снова задуматься об усилении централизованного контроля над потребительским сектором и отложить рыночные реформы в долгий ящик. Такая помощь, конечно, не способствует экономическому росту, зато будет в состоянии поддерживать население КНДР и держать его в повиновении.

В Сеуле же предсказывают гораздо более зловещие сценарии. Растет озабоченность тем, что Китай не ограничится поставками составов зерна и удобрений, чтобы предотвратить северокорейскую экономику от полного коллапса. Вполне вероятно дальнейшее вовлечение Китая в кризисную экономику КНДР вплоть до установления про-китайского правительства в Пхеньяне. Такой ход событий вовсе не сомнителен, так как корейские власти, зажатые в угол, осознают критическую ситуацию, в которой оказались, и открыты к диалогу с Китаем.

Таким образом основное сопротивление объединительным тенденциям с Югом препятствуют партаппаратчики, которые будут неспособны занять высокие посты в новом союзном государстве. Их прошлое и нынешнее правление наверняка вызовет горячий протест мировой и корейской общественности, что неизбежно повлечет гонения. В итоге для северокорейской элиты Китай выглядит «меньшим злом» в сравнении с их южными соотечественниками. Но даже если такой развязки не наступит, присутствие в регионе Китая может считаться сильным аргументом КНДР в переговорах с Японией и Южной Кореей.

Следует также задать вопрос, а выгодна ли дальнейшая экономическая и политическая интервенция Китаю? Ибо его соперничество с США едва ли примет форму военной конфронтации, а сегодняшняя эскалация своего влияния в Северной Корее наносит ущерб доброжелательным отношениям с капиталистическим миром. Потому более вероятно, что Китай не станет проявлять политический авантюризм, а ограничится экономической поддержкой корейской стороне.

Кроме упомянутого вовлечения Китая в экономику своих соседей заметным аспектом отношений двух стран стала проблема незаконной миграции корейского населения через китайскую границу. Правительство КНДР долгое время закрывало глаза на это явление, но в 1995 небывалый поток беженцев вылился в неурожаи, а затем и в катастрофический голод. До сих пор не оценены реальные последствия этого ужасного гуманитарного бедствия 1996-1999 годов. Согласно некоторым подсчетам, около трети населения северных провинций погибли от голода и болезней в этот период. В итоге бегство голодающих корейцев в соседний Китай стало лишь увеличиваться, а пересечь плохо охраняемую границу оказалось не таким сложным делом. Пхеньян никак не реагировал на данное обстоятельство, ожидая, что власти Китая вскоре арестуют и экстрадируют беженцев на родину.

Количество незаконных мигрантов (читай - беженцев) в Манчжурии приближалось в 1999 к 150-200 тысячам человек, и лишь в последние годы эта цифра сократилась до 70000. Так или иначе, движение северокорейских граждан через границу с Китаем стало крупнейшей в истории Юго-Восточной Азии незаконной миграцией. Проблема выдачи беженцев усугублялась наличием в Китае весьма обширной корейской диаспоры, проживающей преимущественно вдоль границы с КНДР и приютившей огромные толпы мигрантов.

Значительная часть беженцев – женщины, которые покинули страну либо в поисках работы, либо с целью замужества (бракосочетание проводилось с участием профессиональных брокеров, без труда пересекавших границу и посещавших бедные корейские деревни). Те, кто не состоит в браке с местным населением, был вынужден пополнить рынок неквалифицированной рабочей силы. Как правило, им приходилось наниматься в качестве официантов и посудомоек в ресторанах, строителями или горничными. Зачастую оплатой корейских рабочих становилась еда и проживание.

В большинстве своем работодателями беженцев становились этнические корейцы, так как нелегальные мигранты практически не владели китайским языком. Очевидно, что статус корейских беженцев не позволял им рассчитывать на достойный заработок (так рабочие на китайских фермах помимо пропитания и жилища получали 1 доллар за час, что, тем не менее, превышало их доходы на родине), однако многие из них покинули КНДР лишь временно с целью получения некоторой прибыли и возвращения домой. Даже несмотря на высокие штрафы (до 5000 юаней), налагаемые за использование нелегальной рабочей силы, в Китае к беженца относятся с сочувствием, особенно учитывая их бедственное положение в Северной Корее.

Власти КНДР заметно ослабили свою политику по отношению к незаконным мигрантам, и, хотя иногда всплывают факты казни арестованных беженцев, большинство из них содержатся в тюрьмах лишь недолгий период времени. Так или иначе взаимоотношения двух стран и последовательное наращивание китайского влияния в регионе носит ярко выраженный геополитический характер и продиктованы противостоянием двух сверхдержав – Китая и США. Корея в таком случае становится лишь ареной борьбы между соперниками. А ведь стабильность внутренних и внешних позиций Пхеньяна и так уже сильно подорвана напряженными отношениями с Вашингтоном, который, хоть и не является торговым и экономическим партнером, играет немаловажную роль во внешнеэкономической деятельности КНДР. Довольно любопытно прояснить, каким же образом Корея строит свою линию поведения с мощными стратегическими союзниками и противниками.

© 2003-2008, Омский Государственный Университет
Разработка и поддержка проекта: Гурьянов Дмитрий